Память и маки
42
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Память и макиПерейти на страницу: « предыдущуюПредыдущая | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | следующуюСледующая »


среда, 29 октября 2014 г.
Hallelujah Эме 12:16:35
Вгрызаюсь в свою новоявленную взрослость; утомительно ноют скулы. Гранитное монпансье. Если на лекциях крепко прижимать подушечки пальцев к исчёрканной деревянной столешнице, можно видеть прошлое и не пропадать из настоящего. Одновременно. Да, я теперь так умею. И надувать мыльные пузыри через старую покорёженную тёрку. И пить абсент на вдохе, резко запрокидывая голову – как будто рука палача при виселице, вцепившись тебе в волосы, дёргает назад. Чтобы удобнее было вервь свивать на горле. Умею думать туман и писать конспекты со скоростью света. Или почти что с ней.
Стёклышки калейдоскопа то застывают в уголках глаз слезинками, то улыбкой проваливаются в зрачки.
За всё, что моё; за то, что здесь; в следующем своём воплощении я стану улиткой на конопляном листе, виноградной лозой, детским смехом первого снегопада, облаками. И дождь будет тёплый и ласковый.
Прoкoммeнтировaть
вторник, 28 октября 2014 г.
За миллион миль от моего пульса Эме 13:08:48
-Послушай, почему ты так не любишь людей?.. Почему вечно сторонишься, ведь не все враги тебе?
-Неосторожно ножом они вытачивают на мне свои слова, выцарапывают инициалы – не нарочно, но так почему-то постоянно получается. Я чувствую себя деревом в парке, где часто встречаются парочки…
В ответ на молчание остаётся только протянуть руки, венами вверх – руки в белой паутине тонких, еле заметных шрамов. Сумерки снисходят во всё ещё вращающийся, вещь в себе, мир прокажённых и кем-то выброшенных душ. По крайней мере, именно так сегодня осознаётся наша многогранная реальность.
-А что… - сглатывая неуклюжий и горький, как хина, комок нерождённой жалости в горле, - любишь?
-Так кефир… - и в зрачках отражаются грозди лампочек с порванными нитями накаливания. Тёплый воздух, поднимаясь от труб теплотрассы с выдранными поролоновыми потрохами, слегка подрагивает.
Цокольный этаж – локальное кладбище откровений. Сказал, растёр подошвой, как окурок, и ушёл. Всё.
Но иногда гвозди милосердия оказываются сильнее извечного вакуума за рёбрами. Не проходит и пяти, как щербатый стакан кефира с сахаром торжественно водружается на ржавую обшивку теплотрассы.
-Некоторыми ранами можно пренебречь… - это сказано едва ли не с удовольствием; остаётся только согласиться, поднимая с пола почти раздавленный окурок, валявшийся тут со времён, и чиркая кремнем:
-Да. Именно поэтому для меня носить белые свитера абсолютно бессмысленно… было. Когда-то. Давно.

Прoкoммeнтировaть
пятница, 24 октября 2014 г.
After every party I die Эме 08:34:37
Порой мне нравится, когда вокруг много людей: среди них на время получается спрятаться от самого себя. Раствориться в этом шипучем апельсиновом лимонаде всеобщего оживления и веселья, словно случайная льдинка. Оборвать мысленный пульс в один удар двери – когда душа вылетает со скоростью пули из нарезного ствола на своих стеклянных крыльях… и возвращается лишь в похмельном сумраке индустриального рассвета. Порой мне нравится, что Вы больны не мной… и шрамы строк на горячих сухих губах. Но нашатырь рассудка выдёргивает обратно из обморока, и пока ледяная вода спиралью уходит в сток умывальника, чей-то голос в голове всё шепчет и шепчет с хрипловатой насмешкой: «You living, but you’ve got no soul…». До слёз больно вновь становиться льдом. Да, впереди долгая зима, Эме.
Прoкoммeнтировaть
среда, 22 октября 2014 г.
Am Morgen Fruo Эме 10:32:02
Книги стопками в изголовье, на столе, на подоконнике, на полу; слипшиеся ресницы. Раннее студёное утро вымораживает внутренности, но влитая следом чашка раскалённой смородиновой «Нури» всё же восстанавливает температурный баланс. Коридоры заполняются запахами и звуками; эхо порхает под белёным потолком, задевает лампы крыльями, осыпая мне волосы истолчёнными в мелкодисперсную пыль сплетнями. Я их недовольно стряхиваю, стрела в сердце среды, и выпадаю под жестяное небо. В кончики пальцев вонзаются крохотные иголочки холода; я сразу просыпаюсь – и заново осматриваюсь. Фонари гроздями белых ягод на подёрнутых инеем панельных стенах, полные льдистого света полыньи окон, далёкие и высокомерные звёзды в едва начавшем светлеть небе. Глубокий вдох до дна души… шаг в новый день. Навстречу. Невзирая. Вопреки. «Я люблю тебя, жизнь, и надеюсь, что это взаимно…».
Прoкoммeнтировaть
вторник, 21 октября 2014 г.
Эра Мураками Эме 10:37:10
Всё так изменилось за эти дни белого безмолвия… Я медлительно дрейфую куда-то в вечность, лёжа в благословенной формалиновой тишине твоих объятий. От твоих прикосновений во мне просыпаются птицы. И сквозь мою тонкую кожу наружу пробиваются пушистые пёрышки; они запутываются в пряже свитеров, крохотные хлопья отсутствующего цвета. Отросшие волосы пахнут мёртвым пустырником. В большую белую чашку налито ликёрное небо; все звёзды оттуда уже выловлены и скормлены друг другу с чайной ложечки. Мы проваливаемся в музыку, держась за руки – Radiohead и трещинки на потолке.
Мой самый любимый бальзам.
Прoкoммeнтировaть
четверг, 16 октября 2014 г.
Снегом стать Эме 13:10:13
Лихорадочная пульсация взволнованных запястий; слова неуклюже выбираются из уголка презрительно искривившихся губ, и тут же тяжёлыми свинцовыми шмелями, неспособными к полёту, падают на кафельный пол, оставляя в нём дымящиеся выщерблины. Кровь кипит от ртутного адреналина злости.
Я давлюсь своими мертворожденными откровениями, проглатываю их внутрь. А когда делается совсем невмоготу – вырываю себя из прямоугольного пространства, из клетки комнаты, спускаюсь по мерно дрожащей под моей поступью старой лестнице, вышагиваю в шёпоты дождя по шиферу и жести крыш. В блаженное никуда… раствориться в небе, без желаний, без застрявшей острой щепкой в сердце боли, вообще без тела. Стать частью беременных будущей зимой, обаятельно-неуклюжи­х снежных облаков в верхних слоях атмосферы. Потом падать на неведомые города белыми мотыльками, метельной марлей, и таять на чьих-то тёплых губах, и быть абсолютно счастливым, даже не думая о том…
Прoкoммeнтировaть
вторник, 14 октября 2014 г.
Удушье Эме 14:06:37
Вдохнуть! Вдохнуть! – хватаю минуты перекошенным ртом, как утопающий – последние пузырьки воздуха, серебристой ниткой поднимающиеся к поверхности невозврата. Лёгкие рвёт без кислорода, руки безжалостно-ласково­ оплетают стальные водоросли – графы графиков и строки расписаний. Ну, здравствуй, моя добровольная погибель. И каждый день я тону в тебе, захлёбываясь, смешивая свои слёзы с твоей водой, но всё никак не теряю веры в то, что научусь дышать и без воздуха, стану рыбой…
Нет времени, нет никаких собственных мыслей – наполненные людской плотвой реки-коридоры несут меня всё вперёд и вперёд, и опрокидывается из огромных окон небо, и я на бегу зализываю стёртые до крови пальцы, с которых снова сползли и размотались ущербные бинты из местного медпункта. День – ночь, день – ночь, строки конспектов, рваные сны, в которых я снова что-то переписываю, а в белом-белом небе, судорожно всплёскивая и поблёскивая тусклой чешуей, плавают красноглазые рыбы – мы.
комментировать 2 комментария | Прoкoммeнтировaть
пятница, 10 октября 2014 г.
Консерваторское Эме 13:24:40
Варенье памяти моей… дни, как яблоки, падают с глухим стуком в высокую траву прошлого, теряются там. Редко какие оказываются подобраны и превращены в литературное повидло (в аккуратных таких баночках, что рядком выстроились в глубокой тёмной кладовке Дневника). Но в последнее время меня таки увлёк сбор этих фруктов времени. Воздух настолько вкусный, что его хочется резать ломтями, как хлеб, и поедать с закрытыми от удовольствия глазами. Мокрая ярко-жёлтая листва пружинит под моим восторженным шагом. И стелются следом за мной шлейфом разномастные бродячие барбосы, которые прекрасно знают, кто это тут такой в клетчатом пальто раздаёт корочки от пиццы и огрызки хот-догов (с моей вечерней подработки). И пусть в этом процессе отслеживается некий латентный каннибализм… это придаёт моему инстинктивному милосердию какую-то нотку нуара. Как чернослив в чёрном чае, что так приятно пить с яблочным повидлом памяти...
комментировать 2 комментария | Прoкoммeнтировaть
четверг, 9 октября 2014 г.
Персональная Пасха Эме 08:04:51
Искорки восторга в глазах напротив… эти драгоценные крупинки на аптекарских весах сердца, что склоняют чашу вновь к наслаждению жизнью, к чувству собственной крылатости, какой-то, что ли, лёгкости. Птичьи кости ключиц, в которых резонирует встречный ветер. И целого мира мало…
Соломинка может сломать спину навьюченному верблюду, да; но маленький василёк улыбки может вернуть веру. Я поднимаюсь со дна к такой далёкой ещё вчера поверхности, под струящийся серыми нитями дождь, под мокрые листья клёнов, слетающие на плечи, словно погоны на парадном мундире верного вассала королевы Осень. Да, всё ещё тяжело мыслить и больно дышать; вечера выворачивают душу. Беспокойные сны тянутся вдоль летящей в никуда ночи, как телеграфные провода вдоль скорого поезда. Но не это теперь определяет мои мироощущения. Я ещё поцелую небо в уголок лукавых губ.
Спасибо…
комментировать 6 комментариев | Прoкoммeнтировaть
среда, 8 октября 2014 г.
Sick & Tired Эме 07:14:41
Когда ты болеешь, весь мир делается как будто надломанным. Все вещи не на своих местах; будто бы песок в обуви, будто бы колючие семена череды под одеждой. По опустевшей комнате летает моль, в стакане с какой-то фармацевтической дрянью отражается бледное пятно солнца. Оно всегда теперь вот такое – полинялое. И если бы не роскошные шевелюры клёнов под окном, я бы сошёл с ума за десять вдохов. Слишком тихо, так тихо, что я улавливаю даже стук капель о дно металлической миски под протекающей трубой батареи. Я – тряпичная кукла, набитая грязной свалявшейся ватой. У меня нет, и не может быть никаких желаний… я равнодушно смотрю на растрескавшийся мир из-под стекла. Когда всё станет обратно – как надо?.. Ни одного ответа. Ни единого.
комментировать 10 комментариев | Прoкoммeнтировaть
четверг, 2 октября 2014 г.
Цепи и кольца Эме 13:46:15
Полуоборванная кисть кишмиша на плоском блюдце. Бледное пятно солнца, замёрзшее в недосягаемом льде неба, за высокими окнами, за старыми кружевными шторами. Жаль, им не спрятать от чужих глаз, чересчур бесцеремонно ощупывающих щуплую фигурку на широком подоконнике. Нет ни настроения, ни аппетита. Пальцы равнодушно обрывают виноградинки и кладут в рот, но вкуса не чувствуется. И только одно ощущение осталось – это прикосновение пальцев, от которых сладко пахнет Anais Anais, к волосам. Пыльное стекло исписано почти неразличимыми stay! stay! stay! – но это всё бесполезно. Ржавь ожидания разъедает железо желаний. Когда всё кончится, властная рука сорвёт равнодушную маску, что врёт своим «Я не скучаю» всему миру, кроме. И у винограда, наверное, появится вкус, и солнце оттает.


Прoкoммeнтировaть
понедельник, 29 сентября 2014 г.
Отель "Калифорния" Эме 12:34:57
Тягучие гитарные аккорды The Eagles как нельзя лучше подходят к этим пустым улицам, вылизанным затяжными дождями. Низкое серое небо нависает над городом – неприкаянная Морра в поисках тепла. На моём клетчатом пальто можно играть в шахматы. На моей душе можно играть пронзительный соул; саксофоны фонарей оттенят моё тёмное соло янтарным мерцанием… но это только потом, через ветры, через мили пустых улиц, после пепла моей обыденной маски. Невыразительное лицо с прорезью рта и ускользающим взглядом, человек толпы, хамелеон в клеточку, и никому не услышать, как рвёт мне вены этот сентябрь, пытаясь сыграть тот самый пронзительный соул, трибьют убиенному им же в подворотне лету… Рука смахивает навернувшиеся невовремя слёзы: never mind, my darling. Я спешу прочь, оставляя за спиной гитарные аккорды, пустые улицы и серое небо, пока с меня не свалилась маска, навстречу вечеру и самому себе…
Прoкoммeнтировaть
четверг, 25 сентября 2014 г.
Silence ever after Эме 13:16:09
«Потому что не нужно мне лгать, даже во спасение!». И фарфоровая тарелка разлетается на острые брызги от удара об пол – прощайте, пасторальные пастушки. Но это только мысленно, не могу же я позволить себе бить посуду. Сижу, стискивая руки, удерживая внутри яростную дрожь; пламенеет на меловой щеке отпечаток ладони, этот след пощёчины. Мне бы рвануться, вцепиться, лбом в плечо, до дна выговорить все свои страхи и сомнения. И ласковые твои пальцы вытащат из моих ран эти занозы.
Но я молчу, моё молчание – стеклянная стена между твоей безмятежностью и моей болью. Я умру, я буду мысленно швырять тарелки, хлестать себя по щекам наотмашь, но я не дам треснуть стеклу моего молчания. Потому что тогда моя ноша ляжет и на твои плечи. О прости, прости мне всё, о чём тебе не ведомо… у меня нет иного выхода, кроме как продолжать эту сладкую ложь. Во спасение тебя от себя.
Прoкoммeнтировaть
понедельник, 22 сентября 2014 г.
Only you Эме 11:18:50

Только ты, только ты… а в нашем городе не разводят мосты, и ночью с берега на берег добираюсь я, теряя здравый смысл по пути. Ты прости, мои слова виноградными лозами вянут по осени, рассыпаются в пыль от резкого прикосновения, и шторм превращается в штиль. Ранние трамваи тебя умыкают от меня, уволакивают в чрево дня, и в сентябрьском тумане тают. Выпускают лишь вечером, со складками возле губ; мы идём теплотрассами, дымим изо всех труб, представляя себя пароходами на безмятежной Волге, закрыв глаза на все толки за нашими спинами, разрезаем бортами волну. А причалив ко сну, мы сплетаемся такелажами, и можно просто молчать, или разглаживать волос твоих завитки… только ты.
Прoкoммeнтировaть
пятница, 19 сентября 2014 г.
The End Эме 12:13:56
Мысль о том, что всё рано или поздно придёт к своему логическому завершению, и отцветут эти цветы, вселяет в меня сегодня стеклянный оптимизм, на котором акриловыми красками нарисованы яркие герберы. Истончится, наконец, нить, сотканная из придорожной крапивы, и замрёт скрипучее колесо прялки, и двумя освежёванными перепёлками молча лягут на колени усталые руки. И глаза мои отразят победно поднимающуюся над мёртвым городом ледяную Луну – волчью любовь, людскую погибель. Всё… последний шелковистый лепесток камелии замирает на кафельном полу, и в часах лопается эта хренова пружина, сердечная жила Заводной птицы, и стеклянным дождём с вкраплениями акриловой крови гербер рушится вечность. «Пусть растёрта терпкость терпения, пережди – впереди воскресение».
Прoкoммeнтировaть
пятница, 12 сентября 2014 г.
Любую Эме 13:08:50
-Тяни карту, любую, - и на стол ложится с шорохом атласно-гладкий веер. Рубашка карт – абстрактное перекрестье тонких красных и чёрных линий. Как будто бы их раскрашивал Стендаль. Сидел осенним таким вечером, и раскрашивал. И ароматным дымом истекала за окнами Монмартрская осень…
Нет, нет, Эме, не отвлекайся, - тяни. Не вслушивайся во всхлипы аккордеона, на котором играет кто-то заброшенный судьбой на дно города, играет, прислонившись спиной в чёрной кожанке к белёной стене, так что на лопатках потом остаются два пятна в форме обкромсанных крылышек. Тяни, ну, любую…
Ухватываю уголок и волнуюсь. Дергаю резко – и замираю, страшась перевернуть. Калейдоскопом в моей голове мелькают лица. Узкое и хмурое, под тёмной косой чёлкой, лицо Курильщика, которого я вижу каждый вечер у старого дощатого барака с подсолнухами в палисаде. Круглое довольное личико соседки по комнату, которая любит ватрушки с творогом и доктора Ватсона. Слегка усталое, с горькой складкой у губ, меткой несчастливой судьбы – школьной учительницы. Я выдыхаю, и под последний всхлип аккордеона переворачиваю карту трясущейся рукой. Моя вечная повинность, проклятье моё…
Белая тишина меня оглушает до звона. С выбранной карты смотрит водитель рейсового автобуса, и мои губы еле слышно вышёптывают такое несправедливое, но такое счастливое «Далёкий… не жалко…».
Скомкав атласно-гладкий листок, швыряю в грязноватую пепельницу, и наблюдаю, как карту пожирает голубоватый огонь. Я не буду завтра смотреть городские новости. Я не буду завтра покупать газеты…
Я только буду молиться о том, чтобы когда-нибудь вечером мне не пришлось тянуть очередную карту.
Прoкoммeнтировaть
четверг, 11 сентября 2014 г.
Fall Эме 14:11:45
Пусть падают, невесомые, гибельно хрупкие девочки в трепещущих платьицах, пусть летят и ломаются под каблуками, и сгорают в кострах, воскуренных во имя. Такое безветрие всегда оборачивается потом трагедией – вывернутыми с корнем деревьями, обесточенными кварталами, захлебнувшимися в ливне злых слов. Поэтому я выдыхаю и отпускаю струну своего тела, когда веет свежим, горьковатым ветром с Вечной Реки. Улицы, кладбище сломанных девочек, капроновыми лентами раскатываются по карте; деловито постукивают гильотинки трамвайных колёс, казнят расстояние. Мне бы хотелось вскочить на подножку, и ехать так через солнечный четверг, зацепившись за поручень, и чтобы мой красный шарф флагом летел за плечом, а вокруг – шурш! шурш! – рвался и оседал на землю жёлтый шёлк листвы…
Прoкoммeнтировaть
вторник, 2 сентября 2014 г.
Капли на клетчатых страницах Эме 13:19:29
Лето выключено в один поворот ключа; захлёбываюсь серым формалином. Моей новой реальностью стали бесконечные коридоры со вспучившимся от сырости старым линолеумом, с тусклыми лампами в матовых плафонах – их свет похож на топлёное масло. Такое, которое ещё продавалось в австрийских жестяных банках, и бабушка рассаживала в них алоэ, весь подоконник был им заставлен, этими алоэ. А здесь на пустых окнах оседает пар от вечно кипящего на электроплите чайника, он в бесконечном цикле согревает всех нас, озябших и неприкаянных первокурсников. Случайное перекрестье взглядов над ещё одной щербатой чашкой со смородиновой «Принцессой Нури», на полуночной кухне, где воркует где-то в углу древнее радио. Эхо Москвы в городе Горьком… Я пишу в слегка отсыревших тетрадках, сплю в слегка отсыревшей постели, и всю ночь за разбухшей от влаги, не закрывающейся до конца форточкой, струится и шелестит непрекращающийся с прошлой пятницы дождь. И снятся мне бисерные фонари, и девушка в длинном сером плаще, пропадающая в туманных переулках, и поезда на море, которого нет.

Прoкoммeнтировaть
пятница, 22 августа 2014 г.
Deep Silent Complete Эме 08:38:58
…И зарыться в осенние листья, и лежать – без мыслей, без желаний, растворяясь в абсолютном покое. Абрикосовый август уходит с улыбкой сожаления; его ласковые пальцы на лбу, его янтарные глаза…
Я на долгие дни теряюсь в окрестных холмах, уже меняющих окрас на охру, до тех пор, пока совсем осенняя прохлада не заберётся под накинутый на плечи кардиган. И мне не нужно никаких людей, их голосов, произносящих мертворождённые клятвы, - не нужно ничего, кроме неба и тишины. Край мира. Травы выше моего роста, беспризорные собаки ластятся, кормлю их сосисками из поселкового ларька со странным наименованием: сельпо. Какое-то космическое слово, словно бы лунное. По ночам в окна мои заглядывают звёзды и гроздья рыбины. Надо будет нанизать бусы… на белом свитере красиво. И горько.
Прoкoммeнтировaть
понедельник, 4 августа 2014 г.
Вневременье Эме 11:31:21
С тихим стуком яблоки скатываются по шиферной крыше, и теряются в высокой траве. Они настолько ароматные, что кружится голова. Прижимаю к губам нежную кожицу; вот ещё посильнее вонзить в неё ногти, и потечёт прозрачно-янтарный сок. Август вместе со мной сидит на скамейке, под подсолнухами, что через моё плечо читают «Дом, в котором…». И задумчиво кивают непроизнесённым своим словам.
В их солнечных сердцевинах деловито возятся такие славные, пушистые, полосатые пчёлки. Нравится на них смотреть. Наступило какое-то вневременье. Омут тишины перед шагом в неизведанную бездну.
Меня не трогают; по вечерам я ем тёртую с сахаром чёрную смородину, запивая тёплым молоком, и до самой полуночи гуляю в нашем парке. Старые качели встречают приветливым поскрипыванием; глажу ласково тёплое деревянное сиденье, изрезанное инициалами нескольких поколений: я буду скучать…
Где-то в сердце оставлю потайной уголок для этого последнего детского августа. А пока – пусть длится, пусть скатываются по крыше яблоки дней, пусть наливается спелым красным рябина у крыльца…
Прoкoммeнтировaть
вторник, 29 июля 2014 г.
I've still got sand in my shoes Эме 10:09:07

…комната кажется такой чужой. Стеклянный плафон люстры на побелённом потолке, старая мебель, матерчатые коврики на выскобленных досках пола. Моё сердце до сих пор не со мной – оно осталось там, на полуденном берегу. Лежать, ждать, и пульсирующим комком отсчитывать дни разлуки. Мои вещи все ещё пахнут морской солью. Не собираюсь их стирать; буду прятать в них лицо, да вдыхать поглубже, если нахлынет моя провинциальная меланхолия. Завистливые взгляды. Я одичал? Нет, мне всегда было комфортнее в одиночестве. А вы предпочитали не замечать. Чемодан не разбираю: осень скоро, как бы ни были удушливы эти июльские вечера. Сладкий и тяжёлый аромат роз оплетает руки. Якорные цепи иллюзорных привязанностей. На них теперь есть ножовка – эти дикие искорки на дне зрачков, растрёпанные выгоревшие волосы, кристаллы соли в трещинках упрямых губ. Море, море, ты обточило меня, словно кусок камня, придало мне новую форму – правильную, истинную, спасибо…
О, спасибо тебе, моё море. Теперь ты внутри меня, а сердце моё с тобою. Я снова вернусь, невзирая.
Прoкoммeнтировaть
понедельник, 7 июля 2014 г.
Дни сладости Эме 10:31:43
Вишня-вишня… когда я иду по улице, ко мне слетаются корольки. Один уселся прямо на уголок губ. И сидел так с минуту, наверное – то откроет крылышки, то сложит. От него на весь день осталась улыбка.
На кедах моих снова оседает пыль дальних дорог. Я люблю откинуться в кресле и смотреть в облака – сквозь окно несущегося на предельной скорости междугороднего автобуса. «Мы не разбивали голубой чашки!». Небо проворачивается над головой, бескрайнее небо над бескрайней равниной, и бегут, бегут сбоку непрерывной чёрной строкой провода с редкими запятыми птиц – как бегут строки из-под пера…
Вишня-вишня. Перемазанные манжеты и пропитанные этим дурманным ароматом волосы. Пятна сока на пальцах. Я бы, наверное, возненавидел тебя, если бы так не любил. Сладкую, как вечное лето, вишню.
Воздух исполнен ветров перемен; подставляю им лицо. Наверное, скоро мы встретимся… моя свобода.
Прoкoммeнтировaть
среда, 2 июля 2014 г.
Настоящее несбыточно Эме 12:45:25
Бумаги, бумаги шуршат вокруг меня, все эти справки, аттестаты, анкеты, ксерокопии ксерокопий, где испуганно скалится куда-то в будущее моя монохромная перекошенная физиономия. Сжечь бы это всё. И стать совершенно свободным от абстрактного государства, гражданином которого меня угораздило родиться.
Но нет, фигушки-фиг. Вот и собираю, тихо чертыхаясь, бумажные подтверждения того, что я жив и имею какие-то желания.
Самое горячее, впрочем, не имеет ничего общего с этими бумагами; мне отчаянно хочется на море. Сидеть на песке, грызть горячую солёную кукурузу, и слушать шелест волн. А по ночам виноградная лоза пусть кучерявится над покосившимся крыльцом, и прилетают к лампочке толстенькие и серые мохнатые бабочки. Наверное, на море я вовсе не буду спать – только жить взахлёб.
Мне снилась тонущая в тумане железнодорожная ветка, по которой я ехал на старенькой дрезине (вёл её кто-то в тёмном, неразличимый и молчаливый). Мимо проплывал сосновый лес; прохлада забиралась под мой белый свитер, и порой я наливал себе цикорного кофе в крышку от красного термоса. Пил, дуя и прижигаясь, жмурился от тепла внутри, и так хорошо мне было, и так спокойно… хочу так и наяву…
комментировать 9 комментариев | Прoкoммeнтировaть
понедельник, 30 июня 2014 г.
Формалин Эме 06:22:19
Наш маленький городок накрыло пеленой антициклона. Я гляжу в заплаканное окно, и мне мерещится странное. Мир мне кажется похожим на большой такой белый эмалированный таз, в котором плавают в холодном рассоле зелёные пупырчатые огурцы и соцветия укропа. Дурманящий и при этом резкий запах рассола и ледяные пальцы. Ставлю на replay любимый «Формалин» и натягиваю пониже рукава синего свитера – так, чтобы выцветшая от времени шерсть спрятала стынущие ладони. В квартире сырость, всё какие-то влажное, даже моё любимое атласное одеяло с ватой внутри. Над чашками с чаем клубится пар. Радио умирающе бормочет про то, что лето погибло, лета больше не будет. Только этот ледяной рассол. Нервно выдёргиваю шнур из розетки, не обращая внимания на ор «любимой» родни. Поделом. Лето ещё вернётся. Не может быть, чтобы нас всех замариновали в формалине до следующей, далёкой весны…
Прoкoммeнтировaть
вторник, 24 июня 2014 г.
Люди и чашки Эме 10:23:37
Дары лета: тёплое, парное молоко в глиняной чашке, спелая садовая клубника на слегка щербатом белом блюдечке. Ходики отсчитывают минуты. В кухне пахнет уютным июнем. На ободках кофейных кружек в старом буфете горят золотистые солнечные искры. Из них никто никогда не пьёт – они так стоят, только для красоты. Некоторые люди, как мне кажется – такие же. Но мне бы не хотелось очутиться в их числе.
«Лучше быть некрасивым, чем бестолковым». Это у меня такой эпиграф. К роману жизни всей моей…
Вместо того, чтобы делать что-то полезное и осмысленное, я поедаю мягкую, пропитанную любовью и летом клубнику, и читаю it happens. И ещё жду Лиса, почему-то чувствуя себя… ах, неважно. Главное, не парадной кофейной чашкой. И бормочет на обочине сознания радио «Маяк», вечное, как сорок два.
Прoкoммeнтировaть
 


Память и макиПерейти на страницу: « предыдущуюПредыдущая | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | следующуюСледующая »

читай на форуме:
пройди тесты:
Любовь в Хогвартсе: Твой выбор, часть...
DELETE
читай в дневниках:

  Copyright © 2001—2018 BeOn
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх