Память и маки
42
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Память и макиПерейти на страницу: « предыдущуюПредыдущая | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | следующуюСледующая »


четверг, 15 января 2015 г.
Разбитые блюдца Эме 10:56:23
Тёмными глубокими окнами смотрят на меня покинутые дома. Без надежд, но и без сожалений. Их деревянные шкуры порастают мягким, всепрощающим мхом. Падают в высокие травы чёрные нитки проводов, уставших удерживать низкое небо. Пустые гнёзда ждут кукушат, которые погибли, так и не выбравшись из-под металлической скорлупы в мелкую ржавую крапинку. Под ногами, вязнущими в мокрой земле, глухо потрескивают какие-то фарфоровые черепки. Ввинчивается своей глухой тоской в ватное безмолвие облаков бродячая собака; тощие бока с проступающими рёбрами в репьях и грязи. Я зову, но она не хочет уходить. Место её здесь, среди всего оставленного, в стёртом сумеречном мире где-то за гранью единственно верного настоящего. Почему-то выплывают из омутов слова «Категория дожития». Картина ожидания… настолько смиренного, насколько бесполезного. Я вздыхаю, кладу на влажный бутылочно-зелёный мох, праматерь природы, своё чуть щербатое с краю с фарфоровое сердце, и иду прочь. Не оборачиваясь на то, чего нет на самом деле…
Прoкoммeнтировaть
среда, 14 января 2015 г.
Сладость на корочке пирога Эме 14:15:50
Тянешь, тянешь синюю нитку, а на ней узелки, проскакивают под пальцами, выпуклые, словно бы косточки чьего-то позвоночника, непомерно длинного, нескончаемого. И шорох их трения о наждак обмороженной кожи не дает сознанию выпустить нить и уплыть через горизонт. Две параллельные линии, одинаково подрагивающие при каждом «клац-клац» ножниц старой подслеповатой Парки…

Небо – подтаявший пломбир по ГОСТу; облизываю обветренные губы и улыбаюсь, гладя тела берёз. Легонько трусь щеками об облака, оставляя на них свой запах. Прорастает через корку грязного наста серо-февральская верба, пробивает его упрямо и бесстрашно тонкими руками. Сегодня день шоколада и длинных писем: на гиацинтовых обоях, бесцветными чернилами из берёзового сока и моей белой крови.
комментировать 8 комментариев | Прoкoммeнтировaть
понедельник, 12 января 2015 г.
Chablis Эме 13:55:18
В искренних рыданиях приканчивая последнюю бутылку «Шабли», мы пытается выжить через зиму. Она представляется нам бескрайним эмалированными противнем, засыпанным смесью снега, пепла, пенопласта и понедельников; мы бредём по ней, безъязыкие барды забытых историй, в попытках зайти за горизонт и уснуть среди китов. Но увы нам. Ветер отбирает лазурь и бирюзу наших глаз, отдавая эти драгоценные каменья своему возлюбленному, студёному небу; ветер заворачивает наши дороги в ленты Мёбиуса и прикалывает их на грудь оловянным полководцам на торжественном параде Пустоты. Мы не можем возражать; нам нечего. Мы обтираем горлышко рукавом, отхлёбываем доброго бургундского, а потом разбиваем пустую бутылку об камни – и сажаем посреди зимы стеклянную розу. Пусть ждёт… и в эмалированном мире есть свои Маленькие Принцы с сахарными устами и сердцем-метрономом.­ Пусть.

комментировать 15 комментариев | Прoкoммeнтировaть
вторник, 30 декабря 2014 г.
Антифриз Эме 10:51:01
Зима стискивает белые пальцы на моих скулах, а я нагло ухмыляюсь ей в ответ. В чёрных дырах моих карманов наливаются спелым светом мандариновые солнца новых галактик; кончики замороженных ресниц царапают небо – азбука Морзе, читай по глазам… Ледяная водка и замкнутые клеммы; сердце выплясывает бешеную чечётку под трамвайный метроном. Бриллиантовые перья на стёклах тают под горячими пальцами; мы переглядываемся с тихим серебристым смехом – Герда и Маленькая разбойница с одной на двоих муфточкой, чтобы греть в ней руки и оружие. Узкие клинки тёплых ладоней, которые в один удар рассекают гранитный могильник декабря, выпуская в воскресение, в новый январь – resurgam!
Прoкoммeнтировaть
пятница, 26 декабря 2014 г.
Surrender Эме 08:42:45
…и морозным узором разрастается внутри особенный сорт сладкой обречённости, не давая выкрикнуть такое естественное «Нет». Одно лишь прикосновение лишает воли; от ледяного новокаина одного лишь взгляда напрочь выключается способность сопротивляться. Остаётся только в абсолютном оцепенении, словно бы стороны, созерцать, как с тебя бескомпромиссно срывают белый флаг блузы, швыряя прочь...
Гладкие пуговицы, трещины на кафельной плитке, отпечатки пальцев, атласный блеск глаз, вкрадчиво душащий чужой шёпот, втекающий в душу и убивающий без боли: сладкий яд замедленного действия.
Слепой взгляд античной статуи, выведенные трясущимися руками, красными чернилами кривые строки в до сих пор совершенно пустой тетради, перекошенный излом лестницы и хруст кафельных осколков.
…когда стоишь на пустой промороженной остановке, кажется, что звёзды звенят. И стоглазо смотрит на тебя обшарпанный кирпичный дом напротив. Словно знает, куда ты едешь на троллейбусе номер семь.
Прoкoммeнтировaть
вторник, 23 декабря 2014 г.
Остаться в сердцах Эме 08:20:14
Перемазанный вишней рот и куча потрёпанных книг на подоконнике. Их кто-то выкинул, а я по своей сорочьей привычке подобрал, и принёс в своё гнездо, сокровенный Хламовник, хранилище талисманов и информации. Даже если оные книги осмыслены чуть менее чем чебуреки, всё равно пригодятся – при строительстве, скажем, революционных баррикад, или на растопку очередного погребального костра… Джин сидит на моём подоконнике между горшками с молочаями и пустыми чашками, поставив пятки в полосатых носках на батарею, и перебирает моих приёмышей. Спустя пару тихих презрительных звуков в адрес откровенной окололитературной требухи, восклицает: «О!» - и впивается глазами в страницу. Я же лежу среди своих тусклых нарциссов и блёклых гиацинтов, словно последний день осени; смотрю на метель в перевёрнутом небе и на то, как Джин читает. Ноготь зажат меж зубами, волосы на склонённой голове ерошит ветер из приоткрытой фрамуги, подозрительно поблёскивающие глаза летают туда-сюда, вбирая образы; я невольно завидую автору, давно мёртвому и погребённому со своими нарциссами или гиацинтами. Мои истории эфемерны и скоропостижно смертны, а может, и рождаются уже мёртвыми…
А его – живут; их читает Джин, и переживает, и грызёт ногти, и рассеянно просит принести пепельницу.
Зависть, зависть, снова ты затягиваешь петлю на моём слабом горле… вздыхаю, ползу искать искомое.
Это утешительно холодное прикосновение кафеля к раскалённому лбу: ладно, ладно успокойся, зато он точно не умел делать такие вкусные блинчики с кленовым сиропом. Хорош ревновать. Иди, чая погрей.
Прoкoммeнтировaть
пятница, 19 декабря 2014 г.
Off Эме 08:14:22
На воротнике возмутительно белого свитера спит синий кит. Спит и мирно улыбается. А я растапливаю зелёным чаем вековые льды, наросшие изнутри горла. У них цвет галогеновых ламп в коридорах, такой тускло-белый, с еле уловимой зеленцой и вмёрзшей доисторической грязью. В брошенных на покрывало c линялыми нарциссами наушниках переливается нежный стеклянный голосок Энни Ленокс – No more I love you’s. Мне хочется, чтобы ко мне пришёл инженер-системотехн­ик в опрятном белом халате и таких очках, которые сейчас носят всякие там хипстеры, а раньше носили расово верные советские инженеры (системотехники). Пришёл, значит, вымыл руки на хирургический манер, а потом сунул мне руку куда-то за рёбра, и перевёл сердце на беззвучный режим. Вроде как по умолчанию. В голове гаснет круглая матовая лампа с надписью по трафарету «NO EXIT», и мельтешащие вокруг неё мотыльки мыслей тут же немедля опадают на кафельный пол, устилая его пепельной пылью, укрывая графитовым ковром…
Любовь моя! Научи меня ничего не думать! А в остальном, прекрасная маркиза, всё хорошо, хорошо.
Прoкoммeнтировaть
среда, 17 декабря 2014 г.
Kaze no uta o kike Эме 12:43:32
Ветер, потрёпанный жизнями вечный скрипач, ржавым ножом пытается сыграть на струне моего горла ноктюрн для демонов. Получается что-то вроде прощального монолога Стальной птицы. Мысли куцые и прячутся по углам; улицы трепещут в свирепом норд-осте, и щербатые стёкла нашего общежития тонко позванивают. Это напоминает потерявшихся в лесу детей, Гензель и Гретель, Григ и Гендель, проклятые тропы, с которых нет возврата. Хорошо, что у меня есть вдоволь яблок и сухарей с изюмом, это даёт мне надежду на обнаружение в лабиринте плохо освещённых коридоров. Или – в сплетениях принудительно стерилизованных скальпелем стылого ветра улиц Горького города. Зеленоватые лампы и чай с лотосом. Включить погромче Revolution Renaissance, чтобы не слышать, как рвутся твои вены. И петь о любви…
Прoкoммeнтировaть
понедельник, 15 декабря 2014 г.
Хроники Заводной Птицы Эме 14:07:09
Что-то прорастает сквозь моё горло, похожее на пустые ветви придорожного кустарника. Такого, в котором водятся воробьи. А в моём ничего не водится, и только падают с тонких прутиков капельки декабрьского дождя. Безмолвие вкрадчиво поглощает меня, растворяя в себе, сладкая царская водка. Всё меньше хочется поднимать глаза от узорчиков на линолеуме, от трещинок на кафеле, от носков собственной обуви. Мир вокруг напоминает муравейник перед бурей, а мне хочется забиться в тёмный глубокий шкаф, и в гордом одиночестве грызть там печорское печенье. Silence must be heard, - шепчу я, но мой голос бесславно тонет в нервной скрипичной синусоиде Skillet. Танцуй, танцуй, именно этого от тебя все ждут, болеро в старых джинсах, с серебряным ключиком в спине. Чирикай, мой механический воробей на торчащих из горла голых ветвях ольхи, пока не закончится завод. Пока не падёт простынёй на продолжающее улыбаться лицо блаженное, белое безмолвие… (когда же, наконец, пойдёт снег).
Прoкoммeнтировaть
четверг, 11 декабря 2014 г.
Матрица мира Эме 14:58:21
Не в состоянии вспомнить, когда в последний раз толком спал (кратковременные обмороки поперёк кровати, не раздеваясь, явно не в счёт). Хорошо, что Джин исправно снабжает меня мандаринками и чашками с чаем. Мне вот кстати интересно, а откуда они берутся в таких аномальных количествах, у меня уже скопилось шесть штук с лохмотьями улуна внутри, плюс одна без ручки в роли пепельницы, mi cenicero. Вокруг меня царит вдохновенный разврат, и только мне не до того; мне уже даже на обоях между выцветшими гиацинтами мерещатся столбцы цифр. И на кафеле. И на линолеуме. И на потолке. Коннект с наружностью сузился до скособоченного заснеженного пейзажа в оконной раме. Ну ничего-ничего… будут и на моей улице рождественские гирлянды, глинтвейн и имбирные пряники. Ско-оро.
комментировать 23 комментария | Прoкoммeнтировaть
вторник, 9 декабря 2014 г.
Hollow Эме 13:31:14
Люди, падчерицы нелепой надежды, пасынки сладкой лести, что ищете вы в моём отражении, влипшем в тусклое стекло троллейбуса? На мне та же тактически правильная серая маска усталой скуки, что и на каждом из вас; мои ароматы корицы и апельсиновых цукатов спрятаны под серым же шарфом грубой вязки, закамуфлированы под снег с обочин и заводские облака на асфальтовом небе. Но… ваши взгляды всё равно то и дело проползают по зыбкому лицу на фоне стандартных спальных массивов, в паутине из проводов, в кружеве обнажённых берёзьих веток, таких трогательно-беззащи­тных. Что не так?.. Что вы ищете за невыразительной кирпичной стеной стандартности, и почему?.. Или это всё ваша внутренняя пустота шуршит и слепо тянет щупальца во все стороны, стремясь быть заполненной, не так уж важно, чем и кем именно? Вопросам ответов нет… Закрываю глаза, прислоняюсь виском к окну; мой бледный, как утренняя луна, стеклянный близнец размыкает лезвия узких губ, и я слышу его бесплотный голос: «This is the way the worlds ends - not with a bang but a whimper».

Прoкoммeнтировaть
пятница, 5 декабря 2014 г.
Kyrie eleison Эме 11:40:24
…в те моменты, когда ты идёшь на дно, со своеобычной гордыней – молча, игнорируя оказавшиеся поблизости корабли – тогда, не дожидаясь неизбежной развязки, надо сказать «Стоп!». И выйти в ветер. Метель распахивает за спиной два белых крыла, врывается в тебя, пересыпая несладким сахаром весь твой солёный шоколад. Холод и латынь отрезвляют моментально. Расширенные до предела зрачки вбирают в себя дикую красоту пустых и тёмных переулков между промышленными корпусами; здесь нет освещения, лишь припорошенные снегом рельсы отбрасывают слабые блики – отражения далёких прожекторов над портом. Какая-то особая степень откровенности – здесь, в одиночестве, в снегопаде.
И даже свернувшись под одеялом и уткнувшись лбом в собственные колени, ты мысленно благодаришь судьбу за собственную живучесть, и радуешься каждому новому вдоху, и надеешься, что кто-то сейчас думает о тебе… пульс закладывает мёртвые петли, но я верю, что за штурвалом сейчас старина Ричард.
А это значит, что рано или поздно, так или иначе…
P.S.: Ничего личного, детка – это просто литература.
Прoкoммeнтировaть
четверг, 4 декабря 2014 г.
Экзистенциальная Масленица Эме 12:59:20
-Косплеить Кафку я не собираюсь… лучше уж Лавкрафта…
-А у меня просто нет выбора. Меня перед ним поставили. И нашпиговали свинцом по самые гланды.
…Я бросаю на стол трофейную пачку Marlboro, хвала амнезии некоторых кондукторов, и погромче врубаю Poets of the fall – Fire. Сполох призрачного пламени на миг слизывает заснеженное заоконье, раскрываясь из ниоткуда бутоном красного тюльпана, и рассыпается на искры от кремня зажигалки.
-И какие у тебя планы на вечер четверга, помимо страшной смерти от руки коменданта за курение в комнатах? Если не секрет. А то мне патологически не хочется видеть сегодня свою четвертинку…
-Fire, return my joy ‘cos I'm so tired, tired of me… fire, inspire the weary eyed to see the ire and irony… а? Что?.. Я хочу пойти на пустыри, развести там огромный костёр, и сжечь на нём чучело Ницше. Да.
-Оригинально. Но, зная тебя несколько полнолуний, я могу попробовать угадать, почему ты вдруг…
-«Бог мёртв». Ницше, 1883. «Ницше мёртв». Бог, 1900.
-Зато Ленин - кыш, Ленин - пыш, Ленин - тохтамыш! – далее следует поистине дьявольский хохот.
Я выпускаю из губ дымную орхидею, и некоторое время наблюдаю за тем, как она распускается под плафонами люстры, пока мир Наружности медленно гаснет под завалами белого небесного пепла.
-Некоторые хоронят себя заживо, а некоторых и после смерти не похоронишь. Этот забавный мир.
-Человечество – основной поставщик Какой-то Хрени с позднего плейстоцена!
-Смейся, смейся, кокабурра… я всё-таки иду. Счастливого четвертования четвергом. А Бог – жив.

Прoкoммeнтировaть
среда, 3 декабря 2014 г.
Rouge Эме 07:44:09
Это как тогда, когда касаешься подушечками пальцев зазубренных клиньев стёкол, торчащих из рамы индустриальными сталактитами. И с детским любопытством наблюдаешь, как от этого соприкосновения набухают на коже такие красивые, напоминающие ягоды калины, капли. Больно будет только потом – а пока что ты завороженно смотришь на то, как дымящаяся на морозе жизнь окрашивает рафинадный снег на подоконнике. Из-за искорёженных хребтов крыш встаёт ледяное алое солнце – словно ещё одна капля крови, пролитая свыше на наш прекрасный проклятый мир. Томительно ноют вены, слегка ведёт голову; кончики пальцев прячутся в изгибе лукавых губ, тронутых пониманием: жизнь за жизнь… я возвращаю долг.
Прoкoммeнтировaть
понедельник, 1 декабря 2014 г.
Бёрджесс Эме 15:04:24
Вот так прищёлкнешь пальцами, а вокруг тебя здания под землю уходят, оседают в облаках стекла и бетонного крошева, и асфальт дрожит под ногами, раскалываемый наискосок. Испорченный ребёнок, такой Артюр Рембо, подброшенный на воспитание титанам, любитель в один взмах мизинца крушить карточные домики человеческих городов. К чему тебе слушать захлёбывающийся в чужой крови голос совести, ведь её дни уже сочтены и приговор уже подписан? К чему тебе портить сладкий мёд вседозволенности этой ложкой морального дёгтя? Позволь себе всё, и ещё немного больше – никто и ничто не остановит.
Но ты всё-таки останавливаешься, и стоишь, рассеянно вытирая об бёдра перемазанные в апельсиновой мякоти руки, не понимая, почему и куда пропало удовольствие от того насилия, возведённого в степень искусства, что ещё вчера переполняло тебя. Почему – скучно, приелось, перепробовано, не осталось уже ничего, что бы ещё не выпотрошили или сломали твои неумолимые и любопытные пальцы. Бродишь по руинам, недовольно пиная камушки, и шипишь на свои отражения в кровавых лужах. О, ты ищешь свою душу, должно быть?.. Она здесь, у меня, повязана на запястье. И я отдам её только в обмен на целый, не испорченный, сладкий и солнечный апельсин, который ты мне никогда не принесёшь. Щёлкай и дальше пальцами, невоспитанный мальчишка. А я, пожалуй, выпью свежего цитрусового фреша, и закушу - ...
Прoкoммeнтировaть
пятница, 28 ноября 2014 г.
Somehow Эме 12:30:07
Поливать цветы солнцем; завязывать ленты на ручках оконных рам; класть кусковой рафинад в чуть щербатую старую сахарницу, красную в белый горох. Жить легко и просто, не верить таблоидам, не задёргивать штор на вечерних окнах, пить янтарный цейлонский чай с лимоном, читать лишь сказки. Никогда не тушить окурки в сердце, не стекать по кафелю с красной солью на бессильной улыбке, не лгать любимым. Научиться смотреть другим людям прямо в душу, стремительно отращивать крылья взамен переломанных или отпиленных, снова видеть сны, и бродить по окраинам мира, но не теряться.
Если разбитая посуда – это к счастью, то к чему я старательно склеиваю осколки, собранные с пола?
И почему я всё всегда делаю наоборот?..
Прoкoммeнтировaть
среда, 26 ноября 2014 г.
Атлантида Эме 13:44:51
Окунем плыть в толщах вод безмолвия, взблёскивать зеркальными чешуйками, ловя далёкий свет из ниоткуда. Где-то наверху сахарная вата облаков оседает на плечи людей, горстями разбросанных по городам и дорогам. Где-то внизу постепенно погружается в своё персональное небытие всё, канувшее в эту реку, имя которой – Лета. Но окуню это всё не интересно. Он просто плывёт, отражая что угодно, но только не себя. И молчит обо всём, что позабыл. Наверное, в этом и заключается истинная мудрость.
Но я ничуть не окунь. Я, гораздо скорее, атлант, который на плечах своих держит весь гранитный мир. Слышит хруст собственных костей, сминаемых безжалостной тяжестью, но не бросает. Потому что…
...«гладиолус», - говорит мне Джин, и посасывает через соломинку тоник из треснувшего наискосок стакана. Я сижу напротив, забросив ноги в разболтанных ботинках на бедолажный журнальный столик, и пялюсь в потолок. У меня сегодня был абсолютно обморочный день, и теперь я пытаюсь воскреснуть при помощи какого-то на редкость подозрительного пойла, любезно предоставленного в медпункте.
-Вылей его в умывальник. Мне не нравится, как оно на меня смотрит. И пахнет мокрыми мочалками.
-Нет, надо выпить… - я страдальчески глотаю содержимое стакана, и тут же корчу гримасу. Буая…
-Иногда я думаю, что тебя на самом деле нет. А есть только одно сплошное «надо», - Джин злится, и скребёт соломинкой по стенкам стакана. Плечи-руки-пальцы вздрагивают, но я не отпускаю, держу.
-Станешь окунем – позвони мне… - хлопок двери, недопитый тоник на столе. Да, Джин, я позвоню…
Прoкoммeнтировaть
понедельник, 24 ноября 2014 г.
Самое время Эме 14:35:54
Когда троллейбус закладывает вираж, объезжая площадь, меня молнией пронзает мысль о прекрасной абсурдности всего происходящего. Да, я за много миль от родного городка, среди гордого гранитного Горького (с вздёрнутым подбородком и расправленными плечами взирающего и в свою вечность, и на себя самого – через зеркало Волги). «Это я, это я…!» - птицей бьётся об рёбра внезапно возликовавшее сердце. И я могу сейчас же позвонить Д. и коварным тоном заманить на чашку чая в какое-нибудь очень странное кафе, где дальнобойщики выковыривают изюм из кексов, а в дальнем углу сидит (явно) Шакал Табаки. И деятельно калечит всем тут присутствующим чувство прекрасного кавером Skyfall на губной гармошке, разрисованной облезлыми соловьями. И чай будет непременно вонять вениками и дымиться так, словно он чуть более чем полностью состоит из мазута, а я, в полуобмороке от своего счастья, буду слушать Д., подперев щёки руками и растворяясь, как сахар в собственном стакане. Я всё это могу, да!
Хочется заорать во всё горло и замахать руками, и чтобы сразу произошли Новый год, куранты и прочие всякие фейерверки. Но я просто тихо так ухмыляюсь, сидя в синем-пресинем троллейбусе, уткнувшись в планшет и читая ответ «В семь на Варваре» на свою sms «Ну что, по чаю, Фауст, и оформим сделку?..».
Прoкoммeнтировaть
среда, 19 ноября 2014 г.
Queer is the Universe… Эме 14:45:47
Есть какая-то глубинная магия в этом белом йогурте – пока его ешь, ложка за ложкой, жмуря глаза, заживают обожжённые нервы. И можно даже не приставать на улице к прохожим, чтобы угостили бедного студента сигаретой. Когда морозы возьмут за горло, я куплю себе укулеле, и буду играть по ночам в оркестре водосточных труб марши Шопена. А пока, как всегда, иду по дну городского каньона, среди окаменевших сердец и стеклянных растений, иногда задирая голову, чтобы не забыть о небе…
Прoкoммeнтировaть
вторник, 18 ноября 2014 г.
София Эме 13:29:39
Высшая доблесть в моих глазах – всегда держать спину прямо, какая бы ноша не давила на плечи, и не склонять головы. Snow Patrol выводит тягучие иероглифы своих историй – ртутью по кафелю – пока я курю откровенно прямо в небо первую за сутки. Твёрдые, как советский рафинад, крупицы снега стучат о жестяной ржавый подоконник. С кухни порнографически пахнет жареной на шкварках картошкой, но аппетита нет. Я думаю о том, что пытаться понять себя – это всё равно что пытаться приколоть повидло булавками к обоям. Я думаю о том, что лучше. Безукоризненная маска, ставшая единственным лицом, и скрывающая за своей равнодушной гладью кровоточащее сердце, а потом, когда оно устанет – пустоту? Или искренность без границ, собственная – пусть в оспинах и шрамах – душа нараспашку? Я не знаю…
Ветры проносятся над городом, роняя свои невидимые перья в бездонные колодцы зрачков, и сумерки, как серые бродячие коты, собираются у чёрного хода – в надежде на доброе прикосновение и улыбку.
Скоро я выйду к ним в синем свитере, так в себе и не разобравшись, закуривая по пути вторую. Скоро.
Прoкoммeнтировaть
суббота, 15 ноября 2014 г.
Ремонту не подлежит Эме 16:03:30
Чужая ненависть пропарывает насквозь ржавой жестью – безжалостно, без права на вздох. Слова кромсают больнее стали; это пошлое, жалкое ощущение абсолютной беззащитности перед стаей натасканных на кровь волчат. И падают в грязь, оседая пушистыми радужными хлопьями, пёстрые перья с переломанных крыльев… а потом приходит безразличие. Всё последующее – смазанный сон не про тебя; и боль, приглушённая анальгетиком, и плывущий мимо кафельный потолок, и из него растущие круглые лампы, напоминающие одуванчики, и захлёбывающийся в телефоне голос, и швы на лице, и лихорадочно мечущаяся рядом мать в криво застёгнутом пальто без одной, оторванной невесть когда, пуговицы.
«Это правда? То, за что тебя…?». Но мне не удалось выдавить ни искреннее, приговаривающее к смерти «Да», ни лживое и спасительное «Нет». Хватило льда молчать и улыбаться потом, и потом спокойно собрать вещи и вернуться в Горький… и только здесь – курить, и выть в ладони Д., и сто раз начинать писать – и стирать всё, обратно к пустоте белого листа. Вот бы и с памятью так…
комментировать 2 комментария | Прoкoммeнтировaть
среда, 5 ноября 2014 г.
Границы по венам прочерчены йодом Эме 14:42:33
Разноцветные рыбки в аквариуме кухни; если смотреть снаружи – они плавают в формалине. Но ни у кого нет необходимо синего свитера - это моя привилегия, моё бирюзовое утро из пряжи и перьев зимородков. Моё имя им ничего не говорит, моё невинное отшельничество их не волнует.
Я сижу снаружи, на кирпичной, источенной ветрами и сгрызенной временем ограде, и смотрю внутрь. Ноябрь запускает мне свои пальцы прямо под свитер, под бирюзовую пряжу; я даже не протестую, я привык не помнить тепла и сторониться стандартного. Везде ведётся какая-то жизнь, а я сижу снаружи и смотрю внутрь. И ем горячую картошку фри на троих с ноябрём и воробьями.
комментировать 13 комментариев | Прoкoммeнтировaть
понедельник, 3 ноября 2014 г.
Unable to stay, unwilling to leave Эме 22:13:19
По вечерам приходит холод. Он пробирается внутрь через одышливые, затянутые паутиной воздуховоды, крадётся полутёмными лестницами и коридорами, втекает под дверь… и сворачивается у меня внутри, обнимая сердце. Его прикосновения переключают на режим standby, на ресницах выступает иней, и небо надо мной начинает тихонько звенеть потерянным камертоном. Я наливаю ему в блюдечко цейлонского черного чая с полупрозрачной долькой анемичного горьковского лимона; холод пьёт и удовлетворённо поваркивает, сворачиваясь клубочком в своей норке за рёбрами.
Мои ночи – это пирожки с никто.
Не будем о них, да и нечего.
Под утро из однородной темноты постепенно проступают стены, разделывают пространство на куски, эти доисторическое каменные топоры в обёртке из пошло-весёленьких обоев в выцветшие цветочки. Под скрип двери опрокидывается, не разбиваясь, щербатый белый кафель в ржавых подтёках, и обязательная бутылочка «Утренней туберозы» на углу рукомойника.
О, эта утренняя тубероза…
Как же хочется курить.
Холод истекает из меня, капает с кончиков растрёпанных волос и сведённых судорогой пальцев, собирается на полу в маленькие лужицы, и высыхает, оставляя крупинки соли; рассветно-розовое индустриальное солнце навылет простреливает весь этаж и моё тело – сквозь пыльные стёкла, сквозь решётки рёбер. Сердце нервно дёргается, и через пару ударов вновь включается…
До очередного вечера.
Я не жалуюсь, вовсе нет.
Просто жду того рассвета, что так и не наступит. Тогда мой холод останется со мной – навсегда.
Прoкoммeнтировaть
пятница, 31 октября 2014 г.
Invidia Эме 14:44:14
Эти мраморные руки, этот горделивый профиль, такое формалиновое совершенство; во мне медленно вызревает зависть окраинного воробья к белоснежному лебедю. Варварское, подспудное – наотмашь по щеке, чтобы трещиной прорезало поперёк; вместо этого мнусь и ем хлеб с майонезом, спрятавшись за дверью, слившись с кафелем. Пальцы с заусенцами, пыльные волосы, пепел на ресницах. Если бы я был районом города, то наверняка Щербинками. Утробная ненависть недоделка-бастарда к юному дофину подкатывает к горлу… и вырывается на выдохе смехом. Стоит только вспомнить, что это на одну ночь.
Блаженны те, у кого есть они сами; красота без разума – просто рудимент. Разум без красоты – оружие.
Прoкoммeнтировaть
среда, 29 октября 2014 г.
Hallelujah Эме 12:16:35
Вгрызаюсь в свою новоявленную взрослость; утомительно ноют скулы. Гранитное монпансье. Если на лекциях крепко прижимать подушечки пальцев к исчёрканной деревянной столешнице, можно видеть прошлое и не пропадать из настоящего. Одновременно. Да, я теперь так умею. И надувать мыльные пузыри через старую покорёженную тёрку. И пить абсент на вдохе, резко запрокидывая голову – как будто рука палача при виселице, вцепившись тебе в волосы, дёргает назад. Чтобы удобнее было вервь свивать на горле. Умею думать туман и писать конспекты со скоростью света. Или почти что с ней.
Стёклышки калейдоскопа то застывают в уголках глаз слезинками, то улыбкой проваливаются в зрачки.
За всё, что моё; за то, что здесь; в следующем своём воплощении я стану улиткой на конопляном листе, виноградной лозой, детским смехом первого снегопада, облаками. И дождь будет тёплый и ласковый.
Прoкoммeнтировaть
 


Память и макиПерейти на страницу: « предыдущуюПредыдущая | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | следующуюСледующая »

читай на форуме:
объявление
....
позы
пройди тесты:
я и Билл неужели(часть9)
Кто ты из Наруто?
читай в дневниках:
27 марта
27 марта
28 марта

  Copyright © 2001—2018 BeOn
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх